«Ушла эпоха» – это как раз про Ткачёвых, с их мощным творчеством, тесно вплетённым в традиции русского искусства, рассказывающим нам о нас, о нашей истории, жизни – и ещё о чём-то важном, глобальном, что делает эту жизнь осмысленной… Действительно, ушла эпоха, и мы чувствуем это, иначе не было бы так больно от их ухода – всё-таки преклонный возраст и так далее. Но эти внутренние самоубеждения почему-то не срабатывают: всё меньше и меньше здесь остаётся мастеров такого масштаба.
Удивительно, что братья родились с разницей в 3 года, и ушли – с такой же разницей, не дожив до 100 лет несколько месяцев… Сначала старший, Сергей Петрович, а позже и младший, Алексей Петрович.
С творчеством братьев Ткачёвых мы, советские дети из провинции, узнавали сначала через репродукции в журнале «Юный художник». Работы Сергея и Алексея Ткачевых просто не могли не обращать на себя внимания. Потом, уже в Москве, мы увидели их картины вживую, и оказалось, что репродукции, даже в альбомах, даже качественные, вообще не передают то важное, что присутствует в их произведениях: многие из них буквально насыщены светом, льющимся на зрителей. Особенно очевидно это становилось на их персональных выставках…
«Мы все были в одинаковой степени ответственны за судьбу Родины, поэтому и победили. Я горжусь, что принадлежу к этому изумительному поколению. Из него вышло и столько интересных художников, которых искусствоведы называют ‟шестидесятниками” – Гелий Коржев, Владимир Стожаров, Борис Угаров», – сказал мне однажды в интервью Сергей Петрович. Он был спикером их творческого союза, Алексей Петрович обычно принимал участие в беседе, когда диктофон был выключен, или, самое большее, вставлял одну фразу в «официальный разговор». Это, вправду удивительное, невероятное поколение. Их волновало не просто собственное творчество, а именно судьба российского искусства, которое они всячески старались поддерживать. Даже достигнув всесоюзной, всероссийской известности, став частью истории отечественного искусства.
Мой муж, художник, вспоминает, что всякий раз при встрече Алексей Петрович спрашивал его о творчестве, предлагал приносить показать работы, чтобы что-то посоветовать, а ведь муж учился в другой мастерской МГАХИ им. В.И. Сурикова, где преподавали Ткачёвы, у других преподавателей… И такое отношение было практически к каждому, встречающемуся на пути художников. А уж из учеников Ткачёвых, тех, кого они учили, так или иначе открывали дорогу в большое творчество, можно составить целую армию – армию прекрасных мастеров отечественного искусства. Фраза про поколение очень точна, ведь к целому ряду современников можно применить определение «великий». И Ткачёвы действительно были великие.
На двойном автопортрете «Братья», 1981–1983, показана идея преданного служения художников своему делу. Сергей Петрович опирается на стул в глубоком раздумье над будущим произведением, Алексей Петрович с палитрой в руках смотрит куда-то вдаль, видя ещё не воплощённые образы. А за ними – большой, ещё белый холст, на котором затем должно появиться произведение. Сокровенный момент перед началом создания картины…
Удивительное свойство искусства Ткачёвых – в том, что, обращаясь к самым бытовым, простым сюжетам, они говорят о значимом, о главном.
Большое место в творчестве художников уделяется теме семьи, в их произведениях всякий раз получается обязательно цельный образ, тесно и гармонично связанный с родной землёй, – образ может быть приподнято-радостный – «Июньская пора» (1976–1977), или более бытовой – «Молодая семья» (1982–1983), или глобально обобщающий, как в триптихе «Семья Пакетовых» (1964). С Верой Петровной Пакетовой, матерью 13 детей, жительницей деревни Новые Котчищи, Ткачёвы были в очень хороших отношениях и много раз писали и её, и членов её большой семьи.
Идея семьи как символа жизни особенно ярко звучит, например, в картине «Май сорок пятого» (1979 –1981), где одновременно – тема Победы, семьи, преемственности, тема жизни. У художников есть несколько вариантов этой работы, но тот, где герои располагаются под весенними цветущими деревьями, из Красноярского художественного музея им. В.И. Сурикова, получился наиболее смыслово-наполненным.
Сами Ткачёвы росли в большой семье: 8 братьев и сестра. Их родители, Пётр Афанасьевич и Мария Васильевна, пока были живы, делали всё, чтобы собрать у себя детей из разных уголков страны.
«Родители всегда готовились к встрече с детьми, как к большому празднику. Для отца честь семьи была превыше всего. Вообще, Россия всегда была сильна своими семьями»
Говорили мне Сергей Петрович и Алексей Петрович
В женские образы Ткачёвых хочется всматриваться. Женщины на их полотнах всегда красивы, и красота эта открывается в том числе через тему материнства. Понятно, что речь идёт не только о внешней красоте. Одинаково прекрасны пожилая женщина, дающая напиться колодезной воды солдату – картина «Дорогами войны» (2002–2005), и молодая мать, помогающая сделать своему малышу «Первые шаги» (1960). Обобщающий образ женской красоты – в глубокой работе «Матери» (1960–1961) – это произведение, показывающее вроде бы бытовую сцену, звучит масштабно, всеобъемлюще, не случайно художник показывает героинь фронтально, лицом к зрителю, занимающими всё пространство холста.
«Нелёгкая судьба русской женщины-матери, её безмерный труд, беззаветная любовь к детям стали определяющими в нашем творчестве. Припоминаем, что когда делали свои первые шаги в искусстве, то самой терпеливой натурой была мама. Сама того не ведая, она этим самым поощряла наш труд. Хотя женщина была самого крестьянского происхождения, неграмотная, но сердцем чувствовала, что это нужно её детям»
Ткачёв С.П., Ткачёв А.П. О том, что в памяти. М.: СоюзДизайн, 2007. – С. 69.
Первой в этой серии как раз стала именно работа «Матери», и, как вспоминали сами художники, работа подверглась критике, особенно официальной, художников упрекали, что они искажают советскую действительность, очерняют и омрачают. Насколько же нужно иметь искаженное зрение, чтобы в этом гимне женщине, материнству, причём без романтики и пафоса, когда всё по-настоящему, увидеть очернение чего бы то ни было…
Пронзительно и глубоко звучит у художников тема матерей, провожающих сыновей на войну. В семье Ткачёвых воевало трое, старший, Серафим, с войны не вернулся. Воевал сам Сергей Петрович, за его плечами – участие в боях, тяжёлое ранение… В картине «Сыновья» (1985–1990), как раз трое сыновей – пока они ещё здесь, около благословляющей матери, в уюте родного дома, но впереди, там, за дверью, – бескрайность родной земли, которую нужно защищать. Есть более ранняя работа – «Благословение матери» (1976) – на которую художники явно опирались при работе над «Сыновьями». Но здесь ещё нет большого пространства, в которое предстоит выйти сыну, о нём напоминает только свет, льющийся из окна, да и он становится домашним, уютным, солнечным пятном устроившись на полу. Красный угол – иконы, горящая лампада – деталь, подчёркивающая, на Чью защиту уповает эта женщина, в Чьи руки вверяет своего сына.
В картине «Родительский дом. Вернулся», 2001–2002, звучит радостная нота – сын, фронтовик, герой, вернулся. Но на лице матери – не только тихая радость, но и скорбь по тем близким, чьи фотографии висят на дальнем плане, которых она не дождалась. Да и за столом у молодёжи разные эмоции на лицах. Так и было по всей стране – радость и слёзы…
В том высказывании Сергея Петровича Ткачёва, которое процитировано выше, есть ещё слова о том, что оно (поколение) «не на пряниках вскормленное, знающее цену краюшке хлеба, товарищеской взаимовыручке». Хочется добавить, что это поколение в целом знало цену жизни. Наверное, поэтому Ткачёвы умели ощутить и так точно передать радость каждого мгновения. Светом и легкостью наполнена их работа «Детвора» (1958–1960): солнечные блики, отражающиеся на воде, лёгкие, колышущиеся на ветру платья девочек, сами девочки, тонкие, трепетные, – всё это складывается в пронзительный образ детства. Радость и глубина конкретного момента жизни и в работе А.П. Ткачева «Внучка» (1996). Здесь, кстати, не раз встречающееся в работах художников изображение сохнущего, полощущегося на ветру белья – будничная деталь, которая становится символом свежести, чистоты, обновления. Картина «Пора сенокосная» (1975, вариант), что хранится в Иркутском областном художественном музее им. В.П. Сукачёва, – снова про радость, которая звучит в трепещущих от ветра берёзах, в солнечных бликах на воде, траве, на лицах и фигурах молодых женщин, в их будничных, но таких красивых платьях…
Много раз Сергей Петрович рассказывал, в том числе и мне, как в середине 1990-х зашёл к ним с Алексеем Петровичем в мастерскую крупный английский дипломат с женой, чтобы приобрести какую-нибудь работу. Внимательно посмотрев подготовленные пейзажи, этюды, дипломат остановился у эскиза к картине «В колхоз» и сказал, что он хочет купить именно эту работу. «Вам нравится коллективизация?» – спросил его Сергей Петрович. В ответ прозвучало: «Нет. Мне нравится живопись братьев Ткачёвых».
Кстати, есть несколько вариантов картины «В колхоз» (1970). Так вот, в том, что находится в Третьяковской галерее, звучат не только радостные, оптимистичные ноты – скорее, даже наоборот, становится жалко вот эту семью, с их собственным крестьянским мирком, который теперь нужно разрушить, вынести устоявшийся уклад туда, за ворота. Возможно, художники и не вкладывали такой смысл в свою работу, но, не устаю повторять, – большие художники умеют показать больше, чем планируют, на то он и талант – дар Божий.
Иногда до сих пор можно услышать, что они – певцы соцреализма, – с негативной коннотацией, даже не с точки зрения терминологии, хотя пора бы дано отойти от клише. Искусство бывает плохое и хорошее, всё остальное – нюансы. Ткачёвы – певцы жизни, которая может быть очень трагичной, но в основе своей всё равно остаётся прекрасной, поскольку связана с людьми, живущими на дорогой им земле. Искусствовед В.С. Манин очень точно написал, что существом живописи Ткачёвых является «конкретно прекрасная, телесно ощутимая реальность, овеянная свежим ветром в сиянии тёплого золотистого неба».
Добавить комментарий